Почем баян в Париже?

Пaриж нeмыслим бeз Луврa, Эйфeлeвoй бaшни, Триумфaльнoй Aрки, Люксeмбургскoгo сaдa, Бoльшиx бульвaрoв, Eлисeйскиx пoлeй, плoщaдeй Пигaль и Бaстилии, тиxиx улoчeк 15-гo oкругa и тeмнoвaтыx пeрeулкoв рaйoнa Marais – “Бoлoтa”. A тaкжe бeз eщe многого и многого другого.

И до конца ногтей точно он невозможен без участия блошиных рынков. Без Marchais aux puces.

Их в Городе света до некоторой степени. Самые главные и известные – сие блошиный рынок возле Морские ворота Сент-Уан и возле Пристань де Монтрейль (никаких портов вплотную нет и в помине, “porte” объединение-французски значит “ворота”). Блошиные рынки ради Парижа – не просто торговые учреждения, сие очень важные культурные закон. Здесь на небольшом (по сравнению) пространстве не только концентрируется бурная экономическая предприимч, но и бурлят в густом бульоне мифы, связанные с городом, тот или другой Хемингуэй назвал “Праздник, кто всегда с тобой”. Тут торгуют и покупают, пьют и едят, заводят романы, глазеют, поют песни, воруют и прямо-таки шатаются без дела.

Сентуанский блошный рынок, находящийся на северной границе Парижа, – самый осязательный. В сущности, это маленький поп с несколькими улицами, на каждой с которых гнездятся магазины, магазинчики и микроскопические лавочки определенных специализаций. Одна стогн – сплошь торговля кожей, другая – страна всевозможной посуды, фарфора и фаянса, третья – океан антиквариата. Пятая республика, надо сказать, туго набита стариной: ее незапамятных) времён никто всерьез не грабил, йес и революции и коммуны отшумели в труднопамятные период.

Конечно, легенды о том, как бы кто-то случайно прикупил вслед три су Рафаэля возьми Блошином рынке – из области сладких сказок. Так слоняться по лавкам, спрашивать, разглядывать – огромное удовольствие.

Плечо к плечу с магазинчиками, под открытым небом, будь по-вашему торговля совсем странными вещами: ржавыми кранами времен Флобера, поломанными куклами, старыми чугунными утюгами, витринными манекенами, изображающими красавиц эпохи юной Бриджит Бардо, сломанными холодильниками и кассетными магнитофонами минуя внутренностей.

Монтрейская “блошка” у восточной величина города поменьше и “победнее”. Симпатия несколько похожа на наши стихийные рынки годов перестройки. Зато после этого торгуют ворованной домашней техникой, поддельными швейцарскими целую вечность, сумками Louis Vuitton, а как и дивной арабской синтетической парчой и ярчайшими, “вырви-вежды”, африканскими тканями.

Кому трендец это нужно, спросите ваша милость? Зачем козе баян?

Кой-когда ответить невозможно. Но временем, роясь в горе стоптанных ботинок, допускается откопать коллекционные туфли, в которых щеголяла Грета Гарбо. Перекладывая с места нате место ворохи платяной ветоши и пласты ношеных джинсов, дозволяется обрести уникальное платье ото Coco Chanel либо брюки LeviХs, сшитые во время Элвиса Пресли. А на аукционе однако это стоит недешево.

Так вот откуда в этой лавочке, набитой музыкальными инструментами, чуть-чуть баянов и даже гармошка-гармонь? Почему старичок, исконный парижанин, молодецки поет, подыгрывая себе получи и распишись баяне, пиафовскую “La vie en rose”? И в какой мере стоит баян в Париже? – Отзвук с лукавой усмешкой: “С вами, месье, мы договоримся”.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.