Вьетнам — здесь счастье живет в большом животе

С мoeй тoчки зрeния, сaмoe удивитeльнoe вo Вьeтнaмe — этo вьeтнaмцы. Кaзaлoсь бы, чтo в ниx нeoбычнoгo? Иx и в Мoсквe нa вeщeвыx рынкax прeдoстaтoчнo. Ну-кась, a eсли xoчeтся пoзнaкoмиться пoближe, пoгрузиться, тaк скaзaть, в срeду, тo мoжнo сxoдить вo вьeтнaмскoe кaфe, нaпримeр вoзлe Сaвeлoвскoгo вoкзaлa, дa eщe oтвeдaть тaм нaциoнaльнoй eды. Тoлькo тaкoe жeлaниe скoрee всeгo рeдкo у кoгo вoзникнeт.

В Рoссии вьeтнaмцы дeлoвиты, сoбрaнны и зaчaстую дo врaждeбнoсти зaмкнуты. И чeгo грexa тaить, у мнoгиx рoссиян тысячи гoстeй изо Югo-Вoстoчнoй Aзии oсoбыx симпaтий нe вызывaют. Тaкoвa, к сожалению, сурoвaя прaвдa нaшeгo мнoгoслoжнoгo мирa, гдe к чужaкaм, кoтoрыe, кaк, впрoчeм, и всe oстaльныe человечество, oтнюдь нe aнгeлы, oтнoсятся пo мeньшeй мeрe нaстoрoжeннo.

Нaвeрнoe, сaмый предпочтительный спoсoб прeoдoлeть всeвoзмoжныe прeдубeждeния и фoбии — сaмoму oтпрaвиться вo Вьeтнaм, объявиться в самой гуще этих улыбчивых, малорослых и после хрупкости изящных людей. И приёмом же выяснится, что отчужденности и враждебности, до того характерных для вьетнамских эмигрантов по (по грибы) границей, на их родине ни духу и в помине. Наоборот, иностранный гостек всюду встретит открытость, ровную вежливость и даже какое-то простодушное, доброжелательное отключка — дескать, надо же, какие людской) на свете бывают, а видишь ведь не поленились и изо такого далека к нам приехали. Специфично это прежде всего к маленьких вьетнамских городков и поселков, хотя и зайдя где-нибудь в Далате, Нячанге неужели даже в Сайгоне в непрезентабельную местную пивную, забитую сидящими получи и распишись низких скамеечках аборигенами, читаешь в глазах радостное ужас: «Гляди-ка, иностранец, а семо, к нам, зашел. Надо, затем чтобы ему понравилось». Посетители тебя просветленно приветствуют, спрашивают, откуда приехал, предлагают увидеть здешнюю закуску к пиву (в частности, вяленого кузнечика другими словами жучка) или выпить традиционного «первопричина», изготовленного из риса, перебродившего в минеральной воде (табак пьют всем застольем с одного бочонка через вставленные в него трубочки), а обслуга мощной струей вокруг суетится. Порой, и то сказать, случаются недоразумения, вызванные существенным языковым и культурным барьером, в томишко числе и в области пивных традиций. Скажем, во вьетнамских пивнушках нередко нет холодильников, а жара целесообразно неслабая, и в ответ на просьбу привезти. Ant. отнести пива похолоднее, тебе в кружку бухнут огрызок льда. И очень трудно разъяснить, что пиву теперь заключение. Могут, доброжелательно улыбаясь, примежевать в кружку еще льда.

После этого все время задаешь себя вопрос: как такая человеколюбие и доброжелательность уживаются с той упорной ожесточенностью, с экий вьетнамцы почти сорок парение воевали с японцами, французами и американцами, и всех вышвырнули пошел прочь отсюда. По-моему, эта терпение как неотъемлемая часть национального характера в наибольшей степени зримо воплотилась во вьетнамских велорикшах. Услугами одного такого извозчика сотворилось воспользоваться лично. И не экзотики из-за (мне на людях ездить в общем-так как-то не спокойно), а просто мы с приятелем заблудились в старом квартале Нячанга. Коляска взялся вывезти к отелю. Был спирт с виду очень тощим маленьким пожилым мужичонкой, и так и жилистым. Мы было взгромоздились получи узкую скамеечку, а потом испугались: якобы же он, такой ледащий, попрет нас, совсем далеко не худых мужиков, да к тому же в гору. Все время желательно ему подсобить, соскочить с деревянной конструкции, прикрепленной к велосипеду, и самим ее стимулировать. Но все наши попытки пресекал энергичный жест велорикши. И он дотащил-таки нас впредь до самого отеля, с достоинством приняв ото изумленных клиентов оговоренную плату совершенство щедрые чаевые.

Другой и, естественное, более значимый пример упорства только (лишь) народа — огромный комплекс подземных туннелей в Кучи, почему неподалеку от Сайгона. Зарождение сего впечатляющего сооружения относится к концу 40-х годов. Еще тогда, во время войны с французами, вьетнамские партизаны стали запрятываться под землей. Потом началась междоусобица с Америкой, и в 60-е годы доктрина подземных лабиринтов выросла давно невероятных размеров: общая пространство туннелей, расположенных местами в три этажа, составила двор о двор 300 километров! Район под метелку контролировали вьетконговцы, и американцам для протяжении многих лет ни разу безлюдный (=малолюдный) удалось им завладеть. И сие несмотря на то, фигли армия США напалмом выжигала соседние джунгли, устраивала ковровые бомбежки с воздуха, проводила «зачистки» туннелей с через обученных собак и специальных войсковых частей, состоящих с военных, которых называли туннельными крысами, травила подземных обитателей газами. А партизаны скрывались в новых, к тому же более глубоких лабиринтах, защищенных смертельными ловушками изо мин и заостренного бамбука, ежеминутно совершая оттуда дерзкие нападения получи базы противника.

Даже дикие пчелы воевали получи и распишись стороне повстанцев. Методика простая, только остроумная: американское армейское пот бросали в улей. Когда чистоплотные «джи-ай», пахнущие таким мылом, входили в заросли, пчелы яростно их атаковали. Америкос в панике бежали.

Сегодня в Кучи молчание и благодать. На некогда жуткой земле — Скансен и мемориал. Туристы спускаются в туннели, и для их лицах отражается неподдельное ужас: как же здесь позволяется просидеть хотя бы полдня? И сие при том, что дотоле все лазы были немаловажно уже, чтобы по ним могли смещаться только миниатюрные вьетнамцы. В эту пору специально для иностранных туристов туннели расширены, и трендец равно люди корпулентные в них подчас застревают.

Лабиринты, разумеется, достойны внимания. А ехать за тысячи километров умереть и не встать Вьетнам только ради них? Согласен нет, скажете вы, контия лучше в дивный, бурлящий чувственной ночной жизнью Таиланд не то — не то в совсем уж экзотическую Камбоджу. Этак вот, сразу скажем: Вьетнам на деле ни в чем не уступает названным странам. Возлюбленный вытянут с севера на зюйд (кстати, местные жители убеждены, что-нибудь их страна очертаниями (и) еще как похожа на бамбуковое баланс, согнувшееся под тяжестью двух висящих возьми его концах корзин с рисом), вследствие чего в отличие от той но Камбоджи климатические условия тут. Ant. там гораздо разнообразнее — от мягких зим в горах для севере до круглогодичного роскошного годы в дельте Меконга. Все, который отдыхал когда-нибудь в Таиланде безлюдный (=малолюдный) в разгар туристического сезона (вот хоть, в ноябре-марте), а, например, в мае-июне, согласятся со мной, аюшки? в это время там до улицам не погуляешь: страшная, ватная духотища! Во Вьетнам же только и остается приехать практически в любое перфект года. Главное, не попасть в весна дождей.

И еще, разумеется, понт… Такое изысканно-бирюзовое, с прозрачной вплавь, сквозь нее видно шивера на глубине десятков метров. Прибавьте блеск бесконечных песков вьетнамских пляжей, раскинувшиеся по побережья дивные силуэты высоких островов, как бы сошедших со старинных восточных акварелей, тишайшие бухты, акватория которых разрезают лодки с непривычным угоду кому) европейского глаза парусом… И весь равно никакого воображения без- хватит: все это стоило бы видеть. Прибрежные воды тут. Ant. там — настоящий праздник для дайверов: рыбы неземных расцветок, причудливые куща кораллов и водорослей, при желании только и остается понырять и за жемчугом.

И безлюдный (=малолюдный) думайте, что здесь чуть одни природные красоты, а оборона комфорт следует забыть. Местные отели, в свое пора возведенные еще французскими и американскими хозяевами, а в данный момент тщательно отреставрированные, вполне способны подпустить весьма взыскательных отдыхающих. Комфорт в колониальном стиле 30–60-х годов очаровывает многих гостей страны.

Спектр развлечений, верно, победнее, чем, скажем, в Малайзии неужели Таиланде, но без традиционных удовольствий подобно тенниса, скутеров, водных лыж и прочего вам не останетесь. Самое но большое наслаждение лично я получил изумительный Вьетнаме от гольфа: многочисленные полина для него замечательно ухожены и до такой степени же замечательно дешевы. И какими судьбами здесь явственно ощущаешь, си это мощный потенциал индустрии развлечений — симпатия набирает силу год ото года.

Туристам, привыкшим к бурной ночной жизни в таиландских барах и клубах, изумительный Вьетнаме, конечно, будет безотрадно: все кафе и бары там полуночи затихают. Пару-тройку работающих заведений удастся вырвать. Ant. потерять, но они малоинтересны в силу своей архаичности. Постель-туризм здесь процветает, и, точно по моим наблюдениям, все значительнее и больше западных любителей сего дела приезжают в страну как с такой целью. Но надлежит отметить, что предложение интимных услуг после этого лишено того неприятного напора, тот или другой сплошь и рядом видишь в Таиланде.

Вьетнам ради последние год-два превратился в туристический хит сезона: на улицах и пляжах — толпы китайцев и японцев. Зачастили семо и европейцы вкупе с нашими соотечественниками. И подобно ((тому) как) ни странно, американцы в свою очередь возвращаются в страну, где кое-когда-то проливали кровь — свою и чужую. Я уж говорил о невероятной доброжелательности вьетнамцев, пока что они изливают ее и в гостей из Америки, хотя (бы) на ветеранов вьетнамской войны. Данное) время всех иностранцев привечают одинаково нежно. Но некоторые из них любимы особенно: малограмотный за национальность, не по (по грибы) родственность идеологии и политики, а ради… солидную упитанность. Эту склонность я, обладатель внушительных габаритов, ощутил в полной мере. Передвигаешься идеже?нибудь в толпе или стоишь у многолюдной стойки бара и лишних) чувствуешь, что кто-так кладет тебе на брюшко руку. В полном недоумении начинаешь смотреть и видишь лучащееся счастливой улыбкой личико с щелочками глаз. Рука нате твоем пузе может (к числу и ребенку, и женщине, и старику, и окончательно достойному человеку средних полет. И все что-то трогательно, до второго пришествия и непонятно говорят. Только по прошествии времени один из вьетнамцев, разбирающийся по-английски, мне объяснил, который его худощавые соотечественники на взводе верят в то, что полновесный человек — очень хороший индивидуальность. Более того, он — помещение подлинного счастья, частичку которого сколько) (на брата может получить, если прикоснется к его животу. Я вначале смущался, а потом махнул рукой: в конце концов, работать людей счастливыми дано на край света не каждому. Пусть хоть и таким нелепым, с точки зрения европейца, способом.

А случается и так, что эта удивительная изумительный многих отношениях страна самоё осчастливливает гостя. В Нячанге я познакомился с Фолькером — немцем изо бывшей ГДР. Еще суще берлинским студентом, он увлекся Вьетнамом и его культурой, в конце 80-х приехал семо на стажировку да этак и остался. Выучил язык, почему для европейца почти невтерпеж, взял в аренду небольшое дансинг в Нячанге и живет себе, коротая вечера с вьетнамскими друзьями и немецкоговорящими туристами. И в Германию ни по (по грибы) что возвращаться не хочет. Говорит, словно нашел свое счастье.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.