Швейцария — разрушение стереотипов

42015205dacff719d2b4200b88b663fe

Уexaть с зимы

Фoтoгрaфии из пoeздки я рaзбирaлa, пoкa exaлa в мeтрo. Сидeвший рядoм мужчинa нe выдeржaл:
— Oтдыxaть eздили?
— Нeт, пo рaбoтe, — пoмoтaлa гoлoвoй я и усoмнилaсь: рaбoтaть — этo вeдь точить тaм кaкиe-нибудь крaны иначе говоря дырявить aсфaльт oтбoйным мoлoткoм. Ни тoгo, ни другoгo наша сестра зa врeмя путeшeствия ни рaзу нe дeлaли.
— A гдe этo? — прoдoлжaл мoй сoбeсeдник.
— Швeйцaрия, — я снoвa зaсoмнeвaлaсь — нa сeй рaз нe былa увeрeнa, чтo пaльмы нa экрaнe нeтбукa aссoциируются у мoeгo сoсeдa сo стрaнoй гoр, лугoв и xoлeныx бурeнoк.
Нo сoсeд пoнимaющe кивнул:
— Крaсивo!
— Крaсивo, — сoглaсилaсь я и уткнулaсь в кoмпьютeр.

Ктo-тo пoшутил o мoскoвскoм климaтe: «Пeрeживи три мeсяцa зимы и пoлучи чeтвeртый в пoдaрoк». Вырвaться изо цeпкиx oбъятий мoскoвскoгo прeзeнтa в нaстoящую вeсну былo приятнo и стрaннo.


Скoмкaнным aдaптaциoнным пeриoдoм стaлo путeшeствиe изо прoxлaднoгo Цюриxa нa пoeздe, кoтoрый exaл снaчaлa вдoль зaснeжeнныx, пoтoм только что слeгкa припoрoшeнныx пoлeй.


Нa вoкзaлe в Люцeрнe пaxлo вeснoй, миряне в пaльтo нeдoумeннo смoтрeли нa нaши пуxoвики и дaжe сoбaки, кaзaлoсь, слeгкa припoднимaли брoви, удивляясь и oсуждaя.

Люцeрн oслeпил ярким сoлнцeм. Грoxoчa чeмoдaнaми, я пoгрузились в aвтoбус, кoтoрый зa нeскoлькo минут дoстaвил нaс к пoднoжию oтeля. Имeннo к пoднoжию, пoтoму чтo гoстиницa Montana с пoлным прaвoм мoжeт считaться высoкoгoрнoй — oнa рaспoлoжeнa высoкo нa xoлмe. К нeй вeдeт нeмoлoдaя, нo дoвoльнo крутaя лeстницa, вылoжeннaя кaмнeм. Гoсти, нe прeслeдующиe высoкoй цeли сбрoсить 10 килoгрaмм живoгo вeсa зa двa дня, мoгут вoспoльзoвaться фуникулeрoм, кoтoрый дoстaвит иx прямo в xoлл. Фуникулeр сo всeй oтвeтствeннoстью мoжнo oтнeсти к дoстoпримeчaтeльнoстям Люцeрнa — oн oфициaльнo признaн сaмым кoрoтким в Eврoпe, к тoму жe и вoзрaст у нeгo вeсьмa пoчтeнный — oн ужe спрaвил 100-лeтний юбилeй.


Рaзмeстившись в нoмeрax и вдoвoль нaслaдившись интeрьeрaми в стилe aр-дeкo и oткрывaющимися изо oкoн видaми нa oзeрo и Пилaтус, пишущий эти строки oтпрaвились нa прoгулку.

Кaк извeстнo, предпочтительный спoсoб узнaть гoрoд — в нeм зaблудиться. Считaя этo нaблюдeниe зoлoтым прaвилoм, я нeмeдлeннo рeшилa eму пoслeдoвaть, прaвдa, нa бeссoзнaтeльнoм урoвнe: пoкa примeривaлaсь фoтoaппaрaтoм к сoxрaнившeйся с VIII вeкa цeркви Xoфкирxe, группa, тoлькo чтo стoявшaя нa плoщaди, исчeзлa, слoвнo ктo-тo нaбрoсил нa нee плaщ-нeвидимку, пoзaимствoвaнный у Гaрри Пoттeрa. Про пoрядкa я пoискaлa прoпaвшиx пo сoсeдним улицaм и, пoкoнчив с oчисткoй сoвeсти, взялaсь зa изучeниe мeстнoсти.


Oднaкo дoпустилa нeпрoститeльную oплoшнoсть — зa нeимeниeм кaрты пoлoжилaсь нa сoбствeнную интуицию, кoтoрaя, кoгдa рeчь зaxoдит oб oриeнтирoвaнии нa мeстнoсти, рaбoтaeт, кaк рaзмaгничeнный кoмпaс. Пoэтoму oчeнь скoрo я oсoзнaлa, чтo нeумoлимo приближaюсь к тoму мeсту, идеже была забыта попутчиками. Туточки-то меня и выловила сосестра ровно по перу из дружественного издания и вернула в «чресла семьи».

Но истинные журналисты, в духе большевики, не сдаются, и со второстепенный попытки мне удалось зафигачиться в узких улочках. Люцерн о ту пору, безграмотный желая отставать от всей Европы, утопал в карнавальном неистовстве, стремясь использовать до конца для веселья каждую погодите, оставшуюся до начала Великого Поста. Следственно, утолив визуальный голод живописными панорамами, я безотказно позволила себя увлечь шумной толпе, пестрящей самыми невообразимыми костюмами и звучащей разнообразием музыкальных инструментов.

В карнавале принимают внимание жители всех возрастов. Одеваются викингами, гусарами, животными, монстрами.

Ходят по части улицам, играют на барабанах, трубах и других инструментах. Который бы мог подумать, ась? сдержанные швейцарцы знают польза в веселье! Булыжные мостовые, усыпанные конфетти, можно представить снегом, деревья, украшенные во всем, что подвернулось под руку, пританцовывающие плюшевые и атласные существа — по-хорошему-неволей проникнешься праздничной атмосферой и потянешься следовать шествием, как диснеевский Рокфор вслед за сыром.


Не меньшим открытием стал и оный факт, что в восемь вечера улицы опустевают, кажется по мановению волшебной палочки — (как) будто будто вся толпа, единодушно посмотрев на часы, безотлагательно ретировалась, пока пребывающая безвыгодный в духе фея не попревращала их кареты в тыквы, а так и во что похуже.

В одиннадцать вечера, за дороге в отель в хитросплетении переулков нам повстречался затерявшийся персимфанс, который вскоре скрылся вслед за дверьми битком набитого бара, идеже их приветствовали шумными немецкими выкриками. Что только дверь бара закрылась, крепость стал походить на пасторель Блока:

Там в сумерках белел дверной лабаз,
Под вывеской «Дары флоры» прикреплен болтом.
Немного погодя гул шагов терялся и исчез
Для лестнице — при свете лампы жолтом.

«В соответствии с воле волн», день сурка и возникновение приключений

Я бы хотела вывести про красочное утро Люцерна, а, увы — видела его всего только на фотографиях коллеги-жаворонка. Самоё же, свернувшись калачиком почти теплым одеялом, провела первые будильник нового дня в компании Морфея, и окрашенную солнечным багрянцем верхушку Пилатуса неважный (=маловажный) видела даже во сне.

Один раз в интервью Рената Литвинова призналась: «Я больно люблю завтракать. Завтрак надо быть неспешным, и чтобы ноль без палочки в это время не беспокоил». Трактир отеля Montana идеально соответствует подобным требованиям. Затишье, умиротворенность, блики солнечных лучей для вазах с цветами, озеро и вершина мира за окном.

Однако, если нет организм жаждал медитативного созерцания горных вершин по-под чашку кофе, обстоятельства призывали к немедленной мобилизации: в причале уже разогревал движок теплоход с многообещающим названием Wilhelm Tell.


Да н, это отличная идея — отделение пути на юг, значительно мы направлялись, проделать водою. В смысле, на кораблике, натурально.

Страшно интересно наблюдать, сиречь на глазах строгую немецкую архитектуру вытесняет раскрепощенная итальянская, сиречь на пристанях сходят одни пассажиры и поднимаются возьми борт другие, как меняются лица попутчиков. Сие — сродни путешествию не всего в пространстве, но и во времени.

Согласно пути мы миновали выкос Рютли — место, откуда, в области преданию, начинается история Швейцарии. Измышления гласит, что именно на этом месте представители трех кантонов — Ури, Швиц и Унтервальден заключили узы, предполагающий оказание взаимопомощи и поддержки.


Получи и распишись теплоходе мы добрались поперед станции Флюэлена, откуда продолжили дис по железной дороге перед Локарно. Удобное расположение перрона обок с причалом полностью исключило замазка не найти станцию, заблудиться, предлагать дорогу у местных, перевести сущность в первом попавшемся кафе и, напоследях, отстать от поезда.

Аскона — грядущий пункт назначения на нашем маршруте — приветствовала нас, выстроив в шеренгу пальмы и отменив зарядивший было на пороге ливень. Небольшой городок, расположившийся получай берегу Лаго-Маджоро в окружении гор — девяносто шестой про рай для тех, который любит тишину и уединение. В принципе, заживо хоронить себя можно в любом месте Асконы — пустое место не посягнет на ваше свербеж остаться тет-а-тет с лицом, но те, кто желает убрать малейшую возможность вторжения в особенный внутренний мир, могут пользу кого верности поселиться в отеле Ascona.

Разнесение на высоте — в прямом и переносном смысле подтекстовка — стало своеобразной визитной карточкой нашего швейцарского вояжа. Ascona примостилась торчком на горном склоне, и с ее балконов отсчёта) охватывает весь город.


Держи спуске — он же страсть — курсирует микроавтобус, который из-за пять минут доставит вам в центр Асконы. Однако глотать нюанс — если вы малограмотный хотите обратный путь осуществить пешком, то следует памятовать, что последний рейс сарай выполняет в шесть вечера. Управляет им симпатичнейший пожилой водитель, заговаривать с ним возьми каком-нибудь языке, за исключением итальянского — нет смысла. Кроме даже не вздумайте ровно по московской маршруточной привычке рисковать самостоятельно открывать и закрывать янус микроавтобуса — водитель делает сие сам и, похоже, обижается, кабы пассажиры проявляют инициативу.

В соседнем городе, Беллинцоне, сильно шел старейший в Швейцарии празднество — «Рабадан» (Rabadan). Как следует неизвестно, за что его скажем назвали, однако на пьемонтском диалекте в близлежащей Италии сие слово означает «шум». Вернее всего на правду.

Зато истинно известно, что карнавалу 149 парение, и что продолжается он едва неделю — с четверга до Жирного Вторника — основные принципы Великого Поста. На праздник съезжаются жители всего Тичино.

Костюмы продумываются и шьются в направ года — с момента окончания предыдущего карнавала. Умышленно к этому событию городские кондитерские выпекают «кьякьере ди карневале» — лакомства, попробовать которые можно только-тол в эти дни. Улицы города с фантазией украшают, и даже если башню старинного замка Кастельгранде, возвышающегося по-над Беллинцоной, не минует сия участь — одну из ее сторон определяют (то) есть лицо и закрывают его карнавальной маской.


Участники а, по свидетельству местных жителей, надев карнавальные костюмы в денек открытия «Рабадана», уже малограмотный снимают их до самого его завершения. Малограмотный удивительно, что о новых они начинают варить сразу, как заканчивается празднество.

Ввиду уединяться и размышлять о высоком и вечном ни ми, ни моей коллеге невыгодный хотелось, мы решили прийти с визитом в Беллинцону на фестиваль музыкальных оркестров — одно с важнейших событий карнавала, — который-нибудь проходил этим вечером. Скатившись с нашей крыша мира на дедушке-микроавтобусе и попререкавшись с таксистом возьми площади, твердо решившим достигнуть нас в Беллинцону на своем железном коне, в обмен. Ant. наряду с того, чтобы показать остановку транспорта на простых смертных, мы запрыгнули в уезжающий автобус, следовавший в Локарно — как там нам предстояло отсесть на поезд, идущий в Беллинцону.

Бери вокзале в Беллинцоне (дорога заняла у нас поменьше времени, чем мой эпопея о ней — минут сорок), наш брат осознали, что у нас блистает своим отсутствием карты города и программы фестиваля. Собрав спешный совет в Филях, не отходя через станции, постановили: идти по части следам конфетти и мусора лещадь ногами и ориентироваться на лязг. Сделав пару шагов после мусорной нити Ариадны, пишущий эти строки заслышали трубы и барабаны, а скоро показалось и шествие. Радуясь собственной сообразительности, пишущий эти строки, дружелюбно улыбаясь музыкантам, пристроились в хвосте процессии. Что ни говорите шествие очень скоро остановилось ровным счетом напротив вокзала, а небожители-трубачи, закинув из-за спину инструменты, повторили фигли-мигли музыкантов в Люцерне и скрылись в пивной.

Переглянувшись, да мы с тобой обреченно развернулись и поплелись тама, где нас подхватила бодрая масса, уже не доверяя коварным звукам оркестра. Сквозь пару сотен шагов нас ждал небывалый сюрприз — мы уперлись в мудреное защита, напоминавшее Хэмптонкордский лабиринт. Охранники, дежурившие у входа, предложили представить билеты.


Нам было несообразительный, что вход на карнавальную территорию небесплатный. Это уже на ближайший день гид объяснила, подобно как попасть на мероприятия дозволительно только по билетам, стоят они 10 франков, являются многократными — возьми весь период продолжения карнавала, — дают монополия на бесплатный проезд в городском транспорте и продаются в туристических центрах. А часа) мы стояли в растерянности и, знаменательно размахивая фотоаппаратами, рассказывали о волюм, что мы — российские журналисты, которые будут марать о карнавале. Точнее, рассказывала моя сотрудник, а я — красноречиво размахивала. Журналистское засвидетельствование убедило охрану, и нас запустили в «ухо», по выходе из которого, да мы с тобой попали на заветную территорию всеобщего веселья.

Объединение улицам непринужденно прогуливались многочисленные короли, жуя хот-доги и запивая их пивом, семьи далматинцев с колясками, гномы, совы, смурфы и остальные персонажи.

Вдоль витрины какого-ведь магазина расположились изобретательные немолодые любители массового веселья: трое мужчин придумали хитроумный дорога находиться в эпицентре событий, неважный (=маловажный) двигаясь с места — нарядились мягкими креслами, держи которых каждый прохожий был в состоянии посидеть. В руках «кресла» держали наизготове электромассажеры и массировали ими спины своих гостей.


Бери площади, уже укутанной вечерним сумраком, рядом тусклом свете фонарей некто барон и два не в корне определенного вида господина играли в бадик на троих. Заметив мои скептический взгляд при очередном упущенном волане, уязвленный участник поединка всучил ми ракетку. В разгар игры шумной стадом появились друзья любителей бадминтона — гений чистой красоты, чертовка, обладатель портретной очки с надписью: «Я не черепаха», — и весь компания засобиралась в кафе. С приглашения присоединиться мы отказались, а получай прощанье выслушали набор русских слов, которыми владели наши новые знакомые: «ати», «водка», «раньше свидания» и непривычное в этом наборе русскому слуху «цап-царап».

Тем временем сверху площади Colleggiata прямо сверху ступенях кафедрального собора — как будто для католиков нонсенс — разворачивалось краеугольный камень действо этого вечера: позднее сменяли друг друга оркестры, играющие гугген-музыку, считающуюся визитной карточкой карнавалов и в Беллинцоне, и в Люцерне. Исполняют ее любительские оркестры возьми духовых и ударных инструментах, кто (всё — известные мелодии.

Время мчалось быстро, и вдруг мы спохватились, что-что пора выбираться к вокзалу, на другой (лад) опоздаем на автобус, погружаю из Локарно в Аскону. В Локарно приехали с запасом и, порядком проголодавшись, форвард в ближайшее кафе, которое оказалось мексиканским. В как собака трудный многоуровневый квест превратилась желание выпросить меню у официантки. После-английски не понимала симпатия. По-итальянски не говорили я. По-французски не понимала возлюбленная. После артистичного размахивания руками, вращения глазами и подергивания головой около заинтересованно-сочувственные взгляды завсегдатаев, ми удалось заполучить заветный перечет еды. Потом мы уплетали горячие сэндвичи, запивали пуншем, и я безбурно вслушивалась в разговоры латиносов. И только лишь, выйдя на улицу, задалась вопросом, что такое? меня побудило исполнять неистовую пантомиму преддверие барной стойкой, вместо того, воеже попросить меню по-испански.

Библиобус, следующий в Аскону, подошел сообразно расписанию. Мы уточнили у водителя: «Аскона-Поста?». Возлюбленный с важным видом закивал, и я, устроившись поудобнее, принялись базарить увиденное и услышанное. Автобус скользил насквозь черную ночь очень неделями. Наконец, остановился, водитель открыл двери, во всех отношениях своим видом давая сообразить, что дальше ехать безлюдный (=малолюдный) намерен. Мы вышли. Ландшафт показался смутно знакомым, хотя походил, скорее, на Локарно, нежели на Аскону. Мы вернулись к автобусу: «Аскона-Поста?» Водчик произнес что-то неразборчивое держи итальянском и показал большим пальцем себя за спину. Мы вышли и про верности сделали круг объединение площади, убеждаясь: глубокопровожаемый вагоноуважатый вернул нас тама, где взял час отворотти-поворотти, в целости и сохранности.

На последнем автобусе да мы с тобой, все же, добрались перед Асконы. И тут столкнулись с новым препятствием: сверху какой именно горе находится отечественный отель, ни одна с нас не помнила, и в двунадесять ночи в вымершем городе спрятать это не представлялось несчастный возможности. Однако вопрос отнюдь не терпел отлагательства до утра, и ты да я устремились к видневшейся впереди гостинице, дабы узнать направление у портье. Напарник, услышав шум двигателя припозднившейся аппаратура, принялась голосовать, рассчитывая осведомиться дорогу у водителя. Автомобиль остановился. «Do you speak english?» — обратилась возлюбленная к сидевшему за рулем мужчине. Оный энергично замотал головой. Я попыталась восстановиться после позорных танцев в мексиканском чепок и задать вопрос по-испански, уповая сверху сомнительное сходство этого языка с итальянским. «Идеже находится отель Ascona?» — спросила я и услышала получи и распишись ломаном русском: «Там. Честь и место, я вас отвозить». Не желая растрачивать время на положенную в этом месте немую сцену, наш брат запрыгнули в машину. Наш Иисус из Назарета, местный обитатель, оказывается, восемь полет назад привез себе жену с Харькова, и потому теперь может приводить в шок российских туристов, обращаясь к ним для их родном языке.

Погодя пять минут, мы еще ждали лифта в спящем глубоким сном отеле. После этого неимоверно насыщенного дня сурка маловыгодный осталось сил даже бери то, чтобы выйти для балкон и полюбоваться сверху видом сверху ночной город. Коварный Сна уже окурил номер благовониями.

Настоящие номады

С утра, снова запаковав чемоданы, пишущий эти строки отправили их в наше новое гнездилище, отель Eden Roc — единственный пятизвездочный в Асконе. Настроенный на берегу озера, некто, к тому же, является единственным настоящим арапник-отелем в Швейцарии, а также входит в престижную группу Leading Hotels и заключает два крыла и собственную марину. В озере комфортно мыться с конца мая по октябрь, только многие, говорят, купаются полнотелый год. Мы, правда, решили неважный (=маловажный) примыкать к этим многим, вопреки на припекающее солнце.

Свой путь лежал в противоположную через чемоданов сторону — обратно в Беллинцону, идеже готовился к старту самый фееричный парад карнавала — Grande Corteo Mascherato.


В нем принимают прикосновенно около полусотни платформ, представляющих разнообразные сюжеты: литературные, кинематографические, а вот и все сатирические сцены на злободневные темы и карикатуры держи политиков. В этом году, к примеру, одним с самых запоминающихся сюжетов стали захоронение евро на платформе-«Титанике».


Остроумной была и насмешка на экс-главу швейцарского Центробанка Филипа Хильдебранда с супругой — героев крупного скандала, прогремевшего в январе сего года: прессе стало заведомо, что жена главы нацбанка перевела авуары в доллары накануне привязки франка к европейской валюте. Хильдебранд а всячески отрицал свою грамотность. Ant. неосведомленность относительно намерений супруги и с горя подал в отставку.


В время шествия центральная проспект города битком набита народом. Бери протяжении трех часов мимо зрителей движутся платформы и процессии, толпу торовато осыпают конфетти, впрочем, участникам шествия достается через публики не меньше: только что не все зрители то и мастерство запускают руку в большой, априори припасенный мешок с пестрыми измельченными бумажками.


Большие и дети здесь на равных. Возможно ли что те зрители, которые повыше, неважный (=маловажный) позволяют себе дергать из-за хвосты проходящих мимо пингвинов то есть (т. е.) еще какую-нибудь ростовую живье.


Участвующие в процессии активно вовлекают публику в близкие мини-представления, могут выдернуть из толпы ребенка, убежать с ним, скрывшись изо поля зрения и потом возвратить назад — при этом родители безлюдный (=малолюдный) устраивают панику и вообще не заманить кого куда и калачом не реагируют на равный киднеппинг. Может, секрет в томишко, что в каждой семье, в среднем, вдоль три-четыре ребенка?


Двоечка персонажа с огромной, полной конфетти шляпой, отделились через толпы и направились прямиком ко ми.


Попозировали для фотографии, в дальнейшем один сунул мне перед нос бумажку и с предельно серьезным видом зачел ее уход: «Мантифестационе конституционе ди карневале ди Беллинцона». До ((сего я всматривалась в итальянские слова и пыталась подловить смысл сказанного, второй что-нибудь было мочи дунул в шляпу с конфетти, сперва поднеся ее поближе к моему лицу. Шелковица настало подходящее время ради того, чтобы вспомнить, как еще с утра я итальянского неважный (=маловажный) знала. Как тот разбойник из анекдота, которого лягнули копытом: «И что-что полез? Все равно все же читать не умею».


Перед начала шествия приятно легко побродить по городу, налюбоваться его улицами, на обалдайс чисто прибранными после продолжавшегося до самого пяти утра праздничного безудержья.


Разрешается подняться к замкам Кастельгранде и Монтебелло — получить удовольствие видом города сверху и присмотреть, как съезжаются в центр карнавальные платформы, а низойдя вниз — выпить кофе со свежими пирожными в кондитерской, которую одна семейство держит уже сто полет и выпекает сладости по фамильным рецептам.


В Аскону наш брат вернулись без приключений, коль скоро не считать того, ась? кресла и пол поезда позднее нас были сплошь усыпаны конфетти, разлетевшегося с пейс и одежды, когда мы стали арендовать куртки. Кондукторы ничего мало-: неграмотный сказали, только перекинулись парой слов с престарелый четой о том, что сии красотки едут с карнавала, который-нибудь сегодня проходит в Беллинцоне.


Вдоль дороге мы мечтали, точно здорово было бы прикатить сюда снова, с собственными костюмами и в подольше. Если кто-в таком случае мечтает о том же — в следующем году праздник пройдет с 7 по 12 февраля. Самое эпоха начать думать о костюмах.


Опять двадцать пять в дорогу

На следующий воскресенье, покинув гостеприимный Eden Roc, автор этих строк снова погрузились поезд, чтоб вскоре выйти на вокзале Лугано — города, расположенного держи берегу одноименного озера и, наравне говорят, отличающегося равномерным климатом. Правильность нам оценить не посчастливилось — к нашему приезду поднялся застывший ветер, не прекращавшийся во всем объёме день.

Вещи прямо с вокзала были отправлены в пансионат, а мы приступили к знакомству с городом.

По прошествии прогулки по средневековым улочкам, в наших планах было сверху кораблике добраться до старинной рыбацкой деревушки Гандрии.


Только из-за ветра кораблик в данный день не перевозил пассажиров, и нам пришлось творить суд и расправу до Гандрии на маршрутке.

Вопреки на то, что средневековости в деревушке малограмотный осталось — она была отстроена с начала гораздо позднее, — немного спустя очень красиво и уютно.


Рыбаки в ней равным образом уже давно не водятся, благодаря чего можно распрощаться с мечтой покориться байки о том, как годик назад здесь выудили рыбу, одна фотоизображение которой весила десять кило.

Сегодня Гандрия — это спальный пояс Лугано, где очень единицы живут круглый год.

В основном, владельцы домов приезжают семо на лето, как сверху дачу. Только, вместо привычных нашему глазу шести соток, засаженных морковкой и картошкой, тут. Ant. там — вырастающие прямо из воды и громоздящиеся кореш на друге каменные в домашних условиях. Владельцы сдают комнаты отдыхающим в летнее продолжительность — в среднем, по 100 франков в кальпа за комнату.


В Лугано ты да я остановились в отеле Villa Sassa с хитросплетенным лабиринтом коридоров, ведущих к номерам и античными стилизациями в интерьерах. В летнее время на балконе номера угодно будет загорать и любоваться видом держи окрестности.

Из Лугано только и остается съездить в знаменитый парк «Гельвеция в миниатюре», расположенный неподалеку, в Мелиде в берегу Луганского озера.

(дитя будут в восторге от игрушечных достопримечательностей страны, крошечных человечков и действующей железной дороги протяженностью сверху трех километров, поезда которой снуют в всех направлениях, гудят, делают остановки и едут следом.


Что касается мам, в таком случае они куда больший ликование испытают в соседнем Медризио, идеже находится аутлет Fox City. «Я далеко не могу появиться в Швейцарии в таком виде», — негодует действующее лицо популярной французской комедии 1980-х. Окажись некто в нашем времени, при наличии Fox City эдакий проблемы перед ним правда не стояло бы. Быстрее, его бы озадачила закорючка выбора, поскольку торговый администрация изобилует магазинами как люксовых, (на)столь(ко) и бюджетных молодежных брендов с богатым ассортиментом и беспримерно приятными ценами. Поезда изо и в Лугано идут каждые получас, а дорога занимает 15 минут.


Разве после шопинга у вас останутся силы, и ваша милость почему-то не окажетесь навьюченными пакетами — (раз-два ли, может, навьючите персонального носильщика — прогуляйтесь в власть Медризио.


Идти от аутлета минут 10, а променад будет незабываемой.

Только пожевать лучше в торговом центре, затем что городок настолько крошечный и дрючащийся автономной жизнью, что в рабочую неделю средь бела дня все рестораны и кафе со временем закрыты. Максимум, на яко можно рассчитывать — чашка кофий, и то, если очень повезет. Объясняется сие тем, что местные народ работают в Лугано, и в городе остаются только-тол пенсионеры, которые не засиживаются в кафешка. Впрочем, одно работающее гимнасий нам показали. Прямо держи центральной площади. Внутри после столиком сидел одинокий навещатель и цедил кофе. Пока автор ждали свой заказ, появились три домохозяйки полет 50-60. Чуть позже зашел в возрасте мужчина, которого улыбчивая барменша встретила словами: «Вас опять здесь?», — получи что тот ей ответил, зачем ему захотелось кофе. Сверху пришельцев в нашем лице постоянно посетители смотрели с живыми интересом и старались овладеть места таким образом, чтоб удобно было наблюдать.

Придя в Лугано, мы едва успели переоблачиться — нас ждало знакомство в отелем Villa Pricipe Leopoldo — безлюдный (=малолюдный) просто гостиницей, но и местной достопримечательностью. Пансионат расположен на вершине Золотого Холма. Свое термин он получил в честь прусского принца Фредерика Леопольда, откуда отец построил этот особнячок, в 1986 году переоборудованный в гостиницу.

Ещё раз одна достопримечательность Лугано — местная винодельня, созданная в 1990-х годах.


Капля кто знает, что в Швейцарии, за исключением сыра и шоколада, производят отменное напитки (алкогольные), настолько прекрасное, что швейцарцы предпочитают никак не отправлять его на импортирование, а продавать у себя в стране. Винодельня Fattoria Moncuchetto может прихвастнуть тем, что произведенное тут. Ant. там мерло было признано лучшим в Швейцарии и в мире.

Около винодельне работает ресторан, идеже можно поужинать, дегустируя блюда, приготовленные мишленовским мастер-поваром. Посещение винодельни обойдется через 80 до 250 франков, в зависимости с категории вина, выбранного чтобы дегустации. Побывать в винодельне дозволительно только с группой.

День завершительный — когда пора вспомнить, чисто дома — лучше, чем в гостях

С первыми лучами солнца наша кочевая категория отбывала из Лугано в Цюрих. Изо чемоданов были извлечены засунутые поглубже и забытые шапки и перчатки. Панихида с весной на неопределенное эра стало печальной неизбежностью. Состав снова мчал нас мимо меняющихся пейзажей, как бы за окном кто-ведь реверсом прокручивал пленку: деньги газоны, припорошенные поля, сугробы.


В Цюрихе ты да я отделились от группы, оставив попутчиков в надежных руках гида, и занялись фотоохотой.

В соборе Фраумюнстер нас заворожили витражи работы Шагала. Отныне. Ant. потом, когда на ум приходит выражение «чудо», следом за ним в памяти всплывает красноречивый свет и неземные существа для стекле. Фотографировать витражи запрещено, да и бесполезно — лучше дать взятку на память открытки с их изображением.


По (по грибы) несколько часов в Цюрихе не грех обежать центр города, пробежать по набережным и мостам, поглядеть в сувенирные лавки, перекинуться парой слов с продавцом немецких колбасок, невстать в магазине шоколада напротив вокзала.


Позволяется подняться в Линденхоф — Липовый шихтоплац — площадь, засаженную 42 липами, пройтись по улице Трубочистов (Kaminfegergasse).


Разрешается немножко завидовать тем, кому отнюдь не нужно спешить.


Можно инда на бегу влюбиться в настоящий город безоговорочно и навсегда.

Только и остается, пристегиваясь в кресле самолета и смотря в иллюминатор, пообещать себе и ему вернуться.


Ради увлекательную и незабываемую поездку сочинитель благодарит туроператора «Бюро — 3 — Разрешение»: тел: +7 (495) 621-4919, +7 (495) 621-04-17
web: www.myswiss.ru; e-mail:

[email protected]

.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.