По следам Джерома К. Джерома

“Сыр oчeнь медянка силeн пo чaсти блaгoуxaния. Кaк-тo рaз oдин изо мoиx друзeй купил в Ливeрпулe нeскoлькo гoлoвoк фрaнцузскoгo сырa. Этo был изумитeльный сыр, oстрый и сo слeзoй, a eгo aрoмaт мoщнoстью в двeсти лoшaдиныx сил дeйствoвaл с ручaтeльствoм в рaдиусe трex миль и вaлил чeлoвeкa с нoг нa рaсстoянии двуxсoт ярдoв”.
/ Джeрoм К. Джeрoм/

Истoричeски слoжилoсь, чтo сaмыми рeвнoстными цeнитeлями сырa были и дo сиx пoр oстaются фрaнцузы. Гeнeрaл Шaрль дe Гoлль, пo слуxaм, oгoрчaлся: “Кaк мoжнo упрaвлять стрaнoй, в кoтoрoй стoлькo жe сoртoв сырa, скoлькo днeй в гoду!”. Дeйствитeльнo, нeпрoстo, oсoбeннo eсли учeсть, чтo нa сaмoм дeлe этa цифрa знaчитeльнee – oкoлo 500, неважный (=маловажный) считая того, что в каждом крестьянском хозяйстве готовят особенный сыр, у которого зачастую несть даже названия.

Завтрак в ресторане отеля был исполнен спокойной помпезности: середи алого бархата и белоснежных скатертей ломились с жару и холодный шведские столы, свежие гарсоны разносили чайники и кофейники, фруктовая гора, украшенная живыми цветами, благоухала тропиками… Во только, кажется, в тропиках сих кто-то умер. Дня три взад. И довольно крупный. Угрожающий миазм шел плотным облаком прежде самой середины большого зала, перекрывая и пикантный бекон, и банановый пудинг. Потрясенная несоответствием запаха месту, я уселась у приоткрытого окна, и в этом ракурсе передо мной тут же предстал источник потрясения: сырный талер!

Это сооружение считается визитной карточкой заведения – ресторана другими словами кафе. Мощный мраморный лоток, на котором разложены деревянные толстые доски, для которых разложены ряды надрезанных шаров, голов, дисков, пирамид и дырчатых ломтей. Мебель ножей – от исполинских впредь до самых скромных. Каждый отрезает себя сколько хочет, виртуозно орудуя единственно ножами. Необъятные тарелки, возьми которые предполагается грузить отрезанные куски. Я своими глазами видела тонкую и звонкую француженку крохотного роста, которая еле-еле донесла до столика свою тарелищу, в три этажа уложенную кусками сыра, и слопала весь это добро за какие-в таком случае 20 минут. Что ошеломите, ее порхающая походка после всего такого завтрака совсем невыгодный изменилась!

Среднестатистический француз съедает в бадняк от 15 до 23 кг сыра – пре, чем кто-либо не тот в мире. В стране Франции к сыру последнее дело относиться как к пищевому продукту. Сие, скорее, ритуальная принадлежность, и потомки галлов испытывают чуть было не религиозный экстаз, вкушая “фромаж” всех цветов, видов и консистенций. Они могли бы побежать войной на англичан после их привычку есть сыр впоследствии сладкого, если бы никак не были так поглощены своей собственной – истинной – национальной любовью к сыру.

По вине несколько дней я все-таки прониклась всеобщим сырным благоговением. И сделано почти свыклась с запахом, – для рынке из любопытства хотя (бы) прошлась вдоль сырного ряда, тихонько дыша ртом и атлетически увертываясь от протягиваемых ми на ножах разноцветных кусочков. В общем, была готова вытерпеть “настоящего”. Предварительно выяснив у знатоков, экий из сыров наименее вонюч, отрезала три тонких ломтика – снега), желтый и оранжевый. Набросала поверху побольше листьев салата, дабы в случае чего спрятать отвергнутое. Оказалось – съедобно! Хоть вкусно. У оранжевого, впрочем, была некоторая кислая ядовитость, оставившая нехорошее послевкусие. Предстоящий подход был запланирован в ужин. К тому времени я ранее избавилась от одного с своих предубеждений – французское чихирь вовсе не кислое, а сухое. Красота вино. Буду запивать им сыр – сие так по-французски! А наслаждения не получилось: я схватила, какими судьбами называется, кусок не числом себе. Невинный с виду, для вкус он оказался невзыскательно омерзителен. Причем снаружи под не имел запаха, зато попав в хайло, разразился таким ароматом и приблизительно распластался по языку, сколько я почувствовала себя вкушающей чью-ведь разлагающуюся плоть. Пришлось наскоком утираться салфеткой, чтобы тихомолком выплюнуть и упаковать в нее стервозный сыр. Запить вином, закусать десертом и зачистить зубной пастой хуже не придумаешь вкус не удалось, и всю Никс мне снились кошмары.

Поутру с похмельной суровостью я поклялась когда рак , никогда не есть боле сыра. Однако нарушила клятву в оный же день на маленькой ферме, идеже гостям предложили домашний сыр, – маленькие сливочные шарики плавали в глубокой глиняной миске, покрытые молочным рассолом. Убирать их полагалось специальной круглой ложкой с дырочками. Получай вкус они были восхитительны, а в середине каждого шарика прятался темнокоричневый орешек. Просто восторг! И получи и распишись сыр никак не вер.

…И кто-нибудь первым открывал калитка, и поднимался по ступенькам, и отшатывался, и падал в объятия следующего вслед за ним пассажира; и они входили Водан за другим, и принюхивались, и вылетали а другая там, и втискивались в другие купе либо — либо доплачивали, чтобы ехать первым классом.
С Юстонского вокзала я отвез сыр в юрта моего друга. Когда его одалиска переступила порог гостиной, возлюбленная остановилась, нюхая воздух. Постфактум спросила:
– Что сие? Не скрывайте от меня нисколько!
/Джером К. Джером/

Сделав невозмутимый вывод, что сыр сыру ссора, а о вкусах не спорят, я утешилась тем, который, видимо, мне пока маловыгодный встретился “тот самый” сыр, тот или иной одним своим видом и запахом заставил бы мои лупилки гореть, а сердце биться чаще. Чисто матушка моя, например, знает разновидность в сыре и велела привезти ей самого который ни на есть французского, “и пусть плесень была потолще”. Я на совесть выбрала самые устрашающие бери вид сыры и попросила хватить лишку их как можно подымай выше, чтобы не пахли. Рол получился внушительным: поверх фирменных коробок и магазинной упаковки я засунула сыр в малую толику полиэтиленовых пакетов, переложив их газетами. И попервоначалу мне показалось, что аромат почти перекрыт, и я снова наслаждалась жизнью.

Сыр проявил свою вонючую сущность в самолете. Притом не только мой: путешествие из Парижа впору было насытить противогазами! Безответственные пассажиры набрали нате борт столько сыру и французского парфюма, которым тутовник же себя “освежали”, сколько воздух в салоне самолета превратился в сердечный смрад. Невозмутимые лица бортпроводников вызывали искреннее признание. В Шереметьево встречающие безошибочно шли к нашему рейсу точно по запаху.

Через три дня меня посетила его верная.
– Что вам говорил Томишко насчет этого сыра?
Я ответил, по какой причине он велел держать его в прохладном месте и просил, затем) чтоб(ы) никто к нему не притрагивался. Симпатия сказала:
– Никто и мало-: неграмотный думает притрагиваться. Том его нюхал? – Я ответил, что-нибудь ему этот сыр как бы будто пришелся очень за душе.
– А как ваш брат считаете, – осведомилась она, – Книга будет очень расстроен, разве я дам дворнику соверен, для того чтоб он забрал этот сыр и зарыл его?
Я ответил, по какой причине после такого прискорбного перипетии вряд ли на лице Тамара когда-нибудь вновь засияет лыба.
/Джером К. Джером/

Сырному сокровищу опять предстояла доставка на автомобиле к маминому столу. Цифра часов пути – я с ним в одной машине далеко не поеду! Сыр был грубо привязан к багажнику на крыше. Обдуваемый встречным ветром, дьявол почти не издавал запаха. Сверху границе одной из южных областей под масть инспекторов ДПС остановила нашу машину во (избежание досмотра. Досмотр был тщательнейший, сообразно всем правилам, но удовлетворительно подозрительного, включая оружие и наркотические собственность, обнаружить при нас невыгодный удалось. Почти попрощавшись, настороженный гибддешник узрел примотанный скотчем к багажнику сгусток. “Хочешь получше спрятать – положь на видное место!” – триумфально вскричал он и кинулся к сыру. В спешке разрывая бумагу и целлофан, некто вдруг замер и осмотрел всех потрясенным взглядом. Решил, будто там труп, с тоской поняла я. Сомкнутый – значит, младенец. Или расчлененка. Литер медленно расстегнул кобуру…

В осеннее время предпочтительнее камамбер, бле, вашрен, маруаль, мюнстер, томм с зернами укропа. В зимнее время – легендарный бри, овернский пепельно-голубой фурм де амбер, брусс, бофор, ливаро и комте. Напирать: савойский риш мон едят только лишь горячим! А сладковатый сен-нектэр, приготовленный на пиве терпкий буле мол авенн, гапрон c черным перцем другими словами острый вье лилль хороши в что придется время года.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.